Сказки
 

Русские сказки - Горшок
Пословицы и поговорки

Сказки:

Алёша Попович и Тугарин Змеевич
Баба - яга и заморышек
Баба-Яга
Бабушка, внучка да курочка
Бухтан Бухтанович
Василиса Прекрасная
Вещий мальчик
Во лбу солнце, на затылке месяц, по бокам звезды
Волк и козлята
Волшебная водица
Волшебное кольцо
Горе
Горшок
Гуси - лебеди
Двое из сумы
Дочь и падчерица
Елена Премудрая
Елена Премудрая 2
Журавль и цапля
Заколдованная королевна
Золотой конь
Иван - крестьянский сын и чудо-юдо
Иван - мужицкий сын
Иванушка-дурачок
Иван - царевич и серый волк
Как барин овцу купил
Как муж дома хозяйничал
Как мужик гусей делил
Каша из топора
Коза-Дереза
Колобок
Кот Петух и Лиса
Курочка ряба
Лиса и дрозд
Лиса и журавль
Лиса и козел
Лиса и лапоть
Лиса и тетерев
Мальчик с пальчик
Марья Моревна
Маша и медведь
Медное, серебряное и золотое царства
Мизгирь
Морозко
Морской царь и Василиса Премудрая
Муж и жена
Мужик и заяц
Мужик и медведь
Пастушья дудочка
Петушок - золотой гребешок
По копейке блестка
По щучьему веленью
Поди туда - не знаю куда, принеси то - не знаю что.
Помещик и староста
Разбойники
Репка
Серебряное блюдечко и наливное яблочко
Сестрица Алёнушка и братец Иванушка
Сивка-бурка
Сказка О Василисе, золотой косе, непокрытой красе, и об Иване Горохе
Сказка о молодильных яблоках и живой воде
Сказка о славном, могучем богатыре Еруслане Лазаревиче
Снегурочка
Солнце, Месяц и Ворон Воронович
Теремок
Хаврошечка
Хрустальная гора
Царевна, разрешающая загадки
Царевна-змея
Царевна-лягушка
Чивы, чивы, чивычок
Шемякин суд
Финист - ясный сокол

Горшок

Жили-были мужик да баба. Оба были такие ленивые... Так и норовят — дело на чужие плечи столкнуть, самим бы только не делать... И дверь-то в избу никогда на крюк не закладывали: утром-де вставай, да руки протягивай, да опять крюк скидывай... И так проживем. Вот раз баба и свари каши. А уж и каша сварилась! Румяна да рассыпчата, крупина от крупины так и отваливается. Вынула баба кашу из печи, на стол поставила, маслицем сдобрила. Съели кашу и ложки облизали... Глядь, а в горшке-то сбоку да на донышке приварилась каша, мыть горшок надобно. Вот баба и говорит:
— Ну, мужик, я свое дело сделала — кашу сварила, а горшок тебе мыть!
— Да полно тебе! Мужиково ли дело горшки мыть? И сама вымоешь.
— А и не подумаю!
— И я не стану.
— А не станешь — пусть так стоит!
Сказала баба, сунула горшок на шесток, а сама на лавку. Стоит горшок немытый.
— Баба, а баба! Надобно горшок-то вымыть!
— Сказано — твое дело, ты и мой!
— Ну вот что, баба! Уговор дороже денег: кто завтра первый встанет да перво слово скажет, тому и горшок мыть.
— Ладно, лезь на печь, там видно будет.
Улеглись. Мужик на печи, баба на лавке. Пришла темна ноченька, потом утро настало.
Утром-то никто и не встает. Ни тот, ни другой и не шелохнутся — не хотят горшка мыть.
Бабе надо коровушку поить, доить да в стадо гнать, а она с лавки-то и не подымается.
Соседки уже коровушек прогнали.
— Что это Маланьи-то не видать? Уж всё ли по-здорову?
— Да, бывает, позапозднилась. Обратно пойдем — не встретим ли... И обратно идут — нет Маланьи.
— Да нет уж! Видно, что приключилося!
Соседка и сунься в избу. Хвать! — и дверь не заложена. Неладно что-то. Вошла, огляделась:
— Маланья, матушка!
А баба-то лежит на лавке, во все глаза глядит, сама не шелохнется.
— Почто коровушку-то не прогоняла? Аи, нездоровилось? Молчит баба.
— Да что с тобой приключилось-то? Почто молчишь? Молчит баба, ни слова не говорит.
— Господи помилуй! Да где у тебя мужик-то?.. Василий, а Василий! Глянула на печь, а Василий там лежит, глаза открыты и не
ворохнётся.
— Что у тебя с женой-то? Ай, попритчилось?
Молчит мужик, что воды в рот набрал. Всполошилась соседка:
— Пойти сказать бабам! — Побежала по деревне: — Ой, бабоньки! Неладно ведь у Маланьи с Василием: лежат пластом — одна на лавке, другой на печи. Глазоньками глядят, а словечушка не молвят. Уж не порча ли напущена?
Прибежали бабы, причитают около них:
— Матушки! Да что это с вами подеялось-то? Маланьюшка! Васильюшка! Да почто молчите-то?
Молчат оба, что убитые.
— Да бегите, бабы, за попом! Дело-то совсем неладно выходит. Сбегали. Пришел поп.
— Вот, батюшка, лежат оба — не шелохнутся; глазоньки открыты, а словечушка не молвят. Уж не попорчены ли?
Поп бороду расправил — да к печке:
— Василий, раб божий! Что приключилось-то? Молчит мужик.
Поп — к лавке:
— Раба божия! Что с мужем-то? Молчит баба.
Соседки поговорили, поговорили да и вон из избы. Дело не стоит: кому печку топить, кому ребят кормить, у кого цыплята, у кого поросята. Поп и говорит:
— Ну, православные, уж так-то оставить их боязно, посидите кто-нибудь.
Той некогда, другой некогда.
— Да вот,— говорят,— бабка-то Степанида пусть посидит, у нее не ребята плачут — одна живет.
А бабка Степанида поклонилась и говорит:
— Да нет, батюшка: даром никто работать не станет! А положи жалованье, так посижу.
— Да какое же тебе жалованье положить? — спрашивает поп, да и повел глазами-то по избе. А у двери висит на стенке рваная Маланьина кацавейка, вата клоками болтается.— Да вот,— говорит поп,— возьми кацавейку-то. Плоха, плоха, а все годится хоть ноги прикрыть.
Только это он проговорил, а баба-то, как ошпарена, скок с лавки, середь избы стала, руки в боки.
— Это что же такое? — говорит.— Мое-то добро отдавать? Сама еще поношу да из своих рученек кому хочу, тому отдам.
Ошалели все. А мужик-то этак тихонько ноги с печи опустил, склонился да и говорит:
— Ну вот, баба, ты перво слово молвила — тебе и горшок мыть.



Полезное:

слуховые аппараты санкт-петербурга - адреса, дамсправку.
Купить диплом волжский еще по теме.

Copyright © RUskazki.silacheloveka.ru, 2007